Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Литературный портал Booksfinder.ru
Скорочтение

Любовь к велосипеду - Верещагин Николай Александрович - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Николай Александрович Верещагин
ЛЮБОВЬ К ВЕЛОСИПЕДУ
Повесть

Почему в вашей великой стране чемпионы не рождаются каждый год?

Луизон Бобе, троекратный победитель «Тур де Франс»

1

Настоящий гоночный велосипед — это красивая машина. От простого дорожного он отличается как изысканный лимузин от бульдозера, как скрипка от контрабаса, как призовой тонконогий рысак от старого деревенского мерина. В трепетном сиянии его спиц есть что–то волшебное.

Его легкая рама изготовлена из особо прочной легиро​ванной стали. Дюралевый обод столь невесом, что его хо​чется взять двумя пальчиками. Колеса крепятся не просто гайками, а эксцентриками. У него классные шатуны с туклипсамп, прочно пристегивающими стопу к педали. У него крутой благородный изгиб руля с большим выно​сом, с тормозными ручками, удобными для захвата. Гиб​кие тросики в блестящей металлической оболочке как бы довершают убранство руля. Им послушны колодки тормозов, действующих сразу на оба колеса.

Но самое главное, чем гоночный велосипед отличается от простого дорожного, — это шестерни и переключатель передач. У дорожного только одна передача, одна скорость. У гоночного велосипеда целых десять скоростей. У него две ведущие шестерни и пять ведомых. Переклю​чателем можно на ходу перебрасывать цепь с одной ше​стерни на другую, меняя тем самым скорость вращения колеса.

Зачем нужны именно десять скоростей, Володя не знал, хотя в принципе каждому ясно, что менять переда​чу на велосипеде очень удобно. В гору лучше идти на малой передаче, а на спуске ставишь большую — и ско​рость резко возрастает. На равнине годится средняя пе​редача, например, 52X17. Но зачем нужны именно де​сять скоростей? Казалось бы, хватит и трех, в крайнем случае пяти. Но последней модели харьковский «Чемпион», как и все велосипеды междуна​родного класса, имел десять скоростей, и это еще больше интриговало в нем, будто говорило о каких–то особых его возможностях, которые нельзя и представить тому, кто ездит на обычном велосипеде.

До чего же эта стройная красивая машина отличалась от его заурядного «дорожника» пензенского велозавода! Володя вообще–то ценил свой старенький велосипед, несо​крушимо крепкий, надежный, на котором можно было гонять по любому бездорожью. Но гоночная машина была совсем иного сорта — она казалась живым существом, капризным и нежным; в ней было нечто женственное. Он много дал бы за то, чтобы иметь гоночный велосипед. К велосипеду его тянуло безотчетно, как влечет иногда своими манящими возможностями что–то неизведанное, обещая иную, новую жизнь, иные чувства и переживания.

В то время в городе было не так уж много велосипедистов, и когда сплоченной группой, низко пригнувшись к рулям, они проносились по улице, на них все обращали внимание, а мальчишки смотрели с восхищением в завистью. В их стремительном легком движении (тонкие колеса казались оперенными от мгновенных проблесков спиц) была свобода и отрешенность летящих птиц. Слившись со своими быстрыми машинами, они мчались, не имея ничего общего с этой заурядной улицей и медлительными пешеходами, с неуклюжими ревущими грузовиками, которые только мешали им на шоссе, им, словно ярким ангелам, парящим над дорогой, устремленным в какую–то неведомую даль. Их даже рассмотреть толком не удавалось: они возникали — несколько легких танцующих движений загорелых ног — и вот уже пронеслись, лишь согнутые спины их видны в конце улицы…

О такой, как у них, машине Володя мог только мечтать. В магазине спорттоваров продавался гоночный велосипед, но стоил он очень дорого. Это был щегольской золотисто–желтый «Чемпион», сияющий перламутровой краской и ярким блеском хромированных частей. О том, чтобы купить эту машину, нечего было и думать. Мать на свою скромную бухгалтерскую зарплату такой подарок сделать ему не могла. А поискать какую–нибудь велосипедную секцию он не решался. Ему казалось, что в секцию берут каких–то особенных ребят, специально отобранных. Да и возраст многих велосипедистов был не юношеский, иным на вид даже под тридцать. Он думал, что так и должно быть.

А пока он ходил в конькобежную секцию, хотя коньки не очень любил. Ему не нравилось однообразное кружение по беговой дорожке, когда раз за разом мелькают одни и те же заснеженные трибуны, голые деревья вокруг катка, слышится привычный скрежет коньков об лед. Но ребята в секции были хорошие, тренер Иван Данилович добрый мужик, и Володя ходил на тренировки, даже числился там среди лучших.

Возможно, он так и не попал бы в велосипедную секцию, если бы не случай. Однажды в начале апреля, когда солнце уже пригревало и асфальт кое–где подсыхал, он встретил на улице Мишку Ядыкина из параллельного 10‑го «Б».

Мишка ехал на гоночном велосипеде. Он катил медленно, одной рукой придерживая руль, а другую картинно положив на поясницу. На нем была велосипедная форма поверх трико, на голове велошлем, и даже кожаные перчатки гонщика он для пущего шику надел. Держался Мишка как записной гонщик, хотя спортом никогда не занимался, а тем более велосипедом. Он ехал явно красуясь, но на лице его при этом было написано полное безразличие, этакое рассеянное невнимание к улице и прохожим. Однако Володю, идущего навстречу, он заметил — легонько притормозил и поставил ногу на бровку тротуара.

— Салют, Бронников, — сказал Мишка, устало распрямляя спину и вытирая рукавом розовое, будто распаренное лицо.